38 минут в ожидании ядерного удара

38 минут в ожидании ядерного удара

Фото:

J. David Ake / AP

13 января 2018 года жители Гавайев получили СМС о ракетном ударе. Тревога оказалась ложной, но об этом стало известно лишь 38 минут спустя. Для экспертов по российско-американским отношениям Синтии Лазарофф и Брюса Аллина, живущих на острове со своими детьми, эти минуты стали самыми тревожными в их жизни. О том, как их семья готовилась к ядерному удару, Синтия Лазарофф написала для специализированного американского издания Bulletin of the Atomic Scientists в статье «Зарево нового Армагеддона». Право публикации русскоязычной версии статьи автор предоставила “Ъ”. Статья приводится в сокращенном варианте.

Это особенное январское утро начиналось обыденно, как почти каждого утро субботнего дня здесь, на Кауаи, хотя восход солнца в первых отблесках света был необычайно прекрасен даже для Гавайев. Он был настолько красив, что побудил Брюса сфотографировать его и отправить этот пылающий образ нашим детям, а также другим членам семьи и друзьям. Мы еще взглянем на этот образ, но чуть позже, и совсем в другом свете событий.

Брюс уже собирается отправиться на фермерский рынок, когда врывается наш племянник Том, еле переводящий дыхание. Он сует под нос Брюсу свой мобильный телефон, и тот читает какое-то текстовое сообщение.

— Я не верю этому,— говорит Брюс.

Мне сразу вспоминается Джули, мама Тома. У нее проблемы с операцией? Она еще с нами?

— Что случилось? — спрашиваю я.

Молчание.

И тут Брюс читает сообщение вслух:

«Экстренное оповещение. Баллистическая ракета летит к Гавайям. Срочно ищите убежище. Это не учебная тревога».

38 минут в ожидании ядерного удара

Брюс бросает взгляд на свой мобильный телефон.

— Том, тебя взломали. Кто-то взломал твой мобильник. Это розыгрыш.

Брюс поднимает свой телефон и показывает его.

— На моем телефоне нет такого сообщения,— говорит он.

Том все еще учащенно дышит: он бежал от пляжа не менее километра. Я проверяю свой телефон, который отключала на ночь. Есть, это оповещение здесь.

Брюс снова смотрит на свой телефон. И в этот самый момент на экране его мобильника появляется предупреждение. У нас разные телефонные компании. Абоненты AT&T получают оповещения после абонентов Verizon.

Молчание.

TV with the alert pic.twitter.com/VCZAtvyuzQ

— Michelle Broder Van Dyke (@MBVD) 13 января 2018 г.

Это январь 2018 года, самый пик страхов в отношении ядерных испытаний Северной Кореи и их ракет дальнего действия. О ядерном оружии я знаю даже больше, чем хочу. Десятилетия своей жизни мы с Брюсом посвятили американо-российским отношениям — его преподавательская деятельность в Гарварде была связана с Россией, а я была кинорежиссером и основателем американо-российских обменных инициатив. Большую часть 2017 года мы провели в беседах об эскалации ядерной опасности с высшими должностными лицами и экспертами в Вашингтоне и Москве.

38 минут в ожидании ядерного удара

Человечество стоит перед лицом сложного комплекса ядерных угроз, которые могут так или иначе привести к армагеддону XXI века — через браваду, ошибку, несчастный случай, просчет, неисправные датчики, вредоносное программное обеспечение, террористическую хакерскую атаку, взлом компьютерных сетей, банальную ярость или какой-нибудь другой человеческий фактор.

Однако теперь эта угроза больше не теоретическая — она здесь и «направляется к Гавайям», она на пути к нам, к нашему дому, к одной из самых отдаленных островных цепочек мира.

Неужели это действительно происходит с нами? Я знаю все сценарии ядерного кошмара и понимаю, что он может стать реальностью. Но сейчас я застыла, застигнутая врасплох, как будто абсолютно ничего не знаю об этом.

«Я звоню Фелисии»,— наконец произношу я. Фелисия Кауден ведет Кауаи Soapbox («Импровизированная трибуна Кауаи»), самое популярное здесь, на острове, радиошоу, знает всех и первая узнает обо всем. Но она не берет трубку. Я отправляю Фелисии СМС и проверяю ее страницу на Facebook, где один из ее друзей поместил тревожное оповещение и спрашивал, получил ли кто-нибудь еще такое же предупреждение.

Брюс непрерывно набирает 911, но в телефоне звучит лишь сигнал постоянной занятости.

— Сейчас все звонят 911,— говорит он.

— Не думаю, что есть реальная опасность, но я хочу забрать девочек.

Две наши младшие дочери находятся в Kaпaйе, примерно в 13 км отсюда.

— Но если угроза реальная, нам нужно договориться, где встретиться,— говорю я. Мне хочется, чтоб мы были все вместе.

— Позвони мне в машину,— говорит он, уже выходя за дверь.

Все, что должно было быть очевидным для любого человека с моим опытом и подготовкой, ускользает от меня. Мне никогда не приходила в голову мысль, что у нас может быть всего несколько минут до того, как произойдет удар, что Брюс, возможно, не сможет добраться до Kaпайи и быстро вернуться… что я больше никогда не увижу ни его, ни девочек. И я совсем не в состоянии думать о том, что знаю наверняка, с чем столкнется Брюс, выехав на шоссе. Там уже будут напуганные люди, мчащиеся в машинах на скорости 150–160 км/ч, устроившие гонки в поисках убежища или подгоняемые желанием провести последние минуты с любимыми людьми. В течение первых же минут произойдут неминуемые автокатастрофы…

После того как рухнула Берлинская стена, я думала, что Холодная война закончилась. Я перестала беспокоиться о ядерной войне, но только до поры до времени, до весны 2017 года, когда мы с Брюсом провели целый день с лучшими специалистами по вооружениям США и России в Вашингтоне на совещании рабочей группы по будущему американо-российских отношений, организованном Гарвардским университетом и Высшей школой экономики.

Мы прошли настоящий круг ада — экскурсию по современному вооружению, которое раньше могли увидеть лишь в научно-фантастических фильмах: маневренные гиперзвуковые ракеты, в 20 раз превосходящие скорость звука, киберснаряды, которые могли быть использованы для атаки на ядерные командные, контрольные и предупреждающие системы; ядерные подводные беспилотные летательные аппараты, делающие портовые города непригодными для проживания, программы Prompt global strike («Глобальный молниеносный удар»), предназначенные для быстрого нанесения разрушительного удара по любой точке земного шара.

Мы находимся посреди новой, необузданной гонкой вооружений с Россией, построенной на приводящих в ужас новых технологиях, новом смертоносном оружии массового уничтожения. Гонка, в процессе которой, по мнению американского эксперта Роберта Легволда, «многополярный ядерный мир медленно выходит из-под контроля». К этой угрозе можно только добавить, что системы командования и контроля США не являются неуязвимыми для террористических кибератак. Эксперты говорят, что такой кибервзлом маловероятен. Но если он будет успешным, последствия могут оказаться апокалипсическими. Угроза взлома усугубляется опасностью, что инсайдеры, лица, имеющие доступ к секретной информации изнутри, могут оказывать помощь террористическим группам или пойти на саботаж.

При этом не стоит забывать, что множество «старых» ядерных средств Соединенных Штатов и России нацелены друг на друга: около восьмисот межконтинентальных баллистических ракет (МБР), загруженных 1,5 тыс. боезарядов, прямо сейчас готовы к пуску. Президент США или России может запустить ядерные МБР при обнаружении приближающихся ракет, хотя сигнал-предупреждение о нападении может быть и ложным. (За последние десятилетия было более тысячи подобных тревог.) У глав государств есть считанные минуты для принятия решения. И возвратить выпущенные ракеты уже невозможно.

Я звоню нашим близким друзьям, Праджне и Грегу. Они ничего не знают. Они еще не проверили свои сотовые телефоны. Им нужно время, чтобы осознать серьезность ситуации.

— Если это правда, сколько у нас времени? — спрашивают мои друзья, ожидая от меня ответа, который я не могу им дать.

— Это зависит от того, откуда идет опасность,— отвечаю я.— Если это Северная Корея, то, думаю, у нас около 25 минут. Если Россия, у нас может быть от 25 до 30 минут с момента запуска, в случае если это ракета наземного базирования в Западной России, нацеленная на Нью-Йорк или Вашингтон. Если же ракета пущена с российской подводной лодки, это может занять всего несколько минут. Мы не знаем.

— Как давно Том получил сообщение? — спрашивает Грег. Том проверяет свой мобильник.

— Около семи или восьми минут назад,— отвечает он.

Мы все рассчитываем — сколько минут осталось до… вспышки, взрывной волны, смерти… 20, а может быть, 15?

Куда придется удар? Я знаю, что Северная Корея опубликовала фотографию с целями, на которой отмечены Гонолулу и Перл-Харбор, штаб-квартира Тихоокеанского флота США. Но на Кауаи также есть очень крупная мишень — Тихоокеанский ракетный комплекс, крупнейший в мире ракетный испытательный полигон. Это всего лишь в 32 км — ворона долетит от нашего дома. Прошлым летом полигон был использован для тестирования новой ракеты-перехватчика SM-3 Block IIA.

38 минут в ожидании ядерного удара

Тихоокеанский ракетный комплекс в Кауаи

Фото: Polihale / Wikipedia

Тест провалился. Один из официальных представителей Пентагона определил проблему знакомой фразой, которая от очень частого использования давно стала клише. Как он выразился, задача состоит в том, чтобы попытаться «поразить один снаряд другим снарядом». Пхеньян регулярно практикует «стрельбу залпами ракет, потому что американская система разработана для перехвата только одной, максимум двух боеголовок, выпущенных одновременно». С 1999 года Соединенные Штаты потратили $200 млрд на противоракетную оборону, а из восемнадцати проведенных испытаний система провалила восемь.

Если это всего лишь одна выпущенная из Северной Кореи ракета, шансы остановить ее не больше чем 50 на 50.

Праджна спрашивает, где найти укрытие. Грег отвечает, что нашим местным убежищем является спортзал начальной школы Килауэа. «Если это ядерная угроза,— говорю я,— то там не безопасное место. Радиация…» Я думаю об огромном количестве жителей города, которые направятся в спортзал, окруженный детскими площадками: «Нужно найти герметичное помещение. Чтобы не было окон, идеальное место — под землей, к примеру пещера. В горах над Ханалей есть такое место, но у нас нет времени, чтобы добраться туда».

«А как насчет пещеры для медитаций рядом с тобой?» — спрашивает Грег. «Точно!» — отвечаю я. Хотя прошлым летом мы с Фелисией обсуждали именно такой сценарий, я до этой последней секунды не думала об убежище, как и о том, где назначить место встречи Брюсу с девочками.

«Я еду туда»,— говорит Грег.

«Сколько времени у меня осталось, чтоб запастись водой?» — спрашиваю я себя.

Источник: kommersant.ru

Оставить комментарий

Ваш емайл не будет опубликован.

пятнадцать − 3 =